Главная - Оказана помощь - Романенко Евдокия Романовна

Романенко Евдокия Романовна

Романенко Евдокия Романовнаromanenko

 

 

Детство Евдокии прошло в запорожской области в селе «Зеленый сад», в многодетной семье.  Ее мама работала в колхозе на общих работах – доила коров, вязала  и скирдовала снопы, а отец был кузнецом, во время войны служил в трудовой армии – строили мосты. В семье воспитывались 13 (!) детей, 10 из которых родились до войны, а трое – уже в мирное время.

8-милетняя Евдокия не успела закончить первый класс,  как началась война. Немцы зашли в село и в одночасье выгнали из хаты маму со всеми детьми.  «Нас вытолкали на улицу, и мы всей семьей побежали через огород к соседям. Мама несла моего братика – младенца на руках, а меня крепко держала за руку. В этот момент пуля прошила насквозь мою икроножную мышцу. Мама упала, сняла с себя кофту и перевязала мне раненую ногу. Так как идти самостоятельно я теперь не могла, мама стала изо всех сил волоком тянуть меня за собой. Нижнего белья на ней не было, да и откуда ему быть? Носить -то было нечего совсем…Вид бегущей женщины с растрепанными волосами и обнаженной грудью, окруженной многочисленными детьми, отпугивал немцев и они шарахались от нас, как от сумасшедших. В спешке они занимали дома в селе, устраивали на их месте склады, столовую, штаб и т.п.»

Беглецам помогла соседка. Увидев эту картину, она выбежала на улицу, схватила на руки маленькую раненую Евдокию и всю семью укрыла у себя в погребе. Оказалось, там прятались еще и соседские дети. На полу была набросана солома, на которой все вповалку спали. Питались свеклой, которую запекала соседка. Она обрабатывала рану девочки кислым молоком и мягкие ткани в течение недели срослись, воспаление ушло, рана затянулась…. Лечить во время войны было нечем, поэтому все подручные средства были хороши…

«Однажды немцы нашли у соседки под скамьей свинью. Они зарезали ее и вместе с картошкой и галетным печеньем сварили в котле. Это варево перелили в грязный казан, из которого свинья питалась, и нас всех позвали жестами кушать». – вспоминает Евдокия Романовна. – «Хоть казан и был грязным, но главное  — блюдо было съедобное. Тем не менее, я все время высовывала свою ручку из казана, не могла справиться с брезгливостью и тошнотой. Тогда немец со всей силы ударил меня по лицу и я отлетела на несколько метров от полевой кухни… На следующий день вся щека у меня была черная».

В погребе дети провели полтора месяца, прежде чем советские освободители начали отвоевывать село. Весть о приходе «красных» быстро облетела местных жителей. «Мама редко выходила из подвала», — рассказывает Евдокия Романовна, — «и вот она, узнав об этом, поспешила обрадовать нас, детей. Она только приоткрыла дверцу в погреб, как снаряд упал в находящуюся вблизи немецкого пищеблока,  продуктовую подводу. Лошади и телега, груженная снедью, разлетелись по всей округе, и маму отбросило взрывной волной обратно к нам в погреб. Мы выбрались наружу и стали собирать конское мясо погибшего животного, картошку, лук. Пожилой немец, видимо, кладовщик, увидел детей, ползающих по земле и собирающих мертвечину. Он поманил меня пальцем. На мне была  фуфайка с чужого плеча с огромными свисающими рукавами.  Немец заснул мне в рукава черную булку хлеба, и выставил перед моим носом свою пятерню, приговаривая: «Киндер… Киндер»,  показывая рукой куда-то в даль. Я поняла, что у него в Германии есть пятеро детей, поэтому, видимо, он пожалел меня. В другой раз он дал мне селедку. Две луковицы как-то в карман положил… Такой немец был сознательный… . Я не знаю, помогал ли он другим детям, но мне помогал. Я выбегала из своего укрытия, забирала угощение и бегом неслась обратно в погреб. Там мама делила все на мелкие-мелкие кусочки, чтобы всем досталось хотя бы понемножку…»

После прихода «красных» Евдокия с мамой, братьями и сестрами вернулись в свой дом, но для жизни он уже был непригоден – все было сломано и разрушено. Один из старших братьев, Александр, нашел где-то поблизости автомат и коробку с боеприпасами. Он лег под навес, где раньше держали корову (она давно уже отвязалась и ушла со двора), положил под себя солому и стал изучать боевое оружие, которое раньше никогда в руках не держал. Тем временем, немцев активно выбивали из села. «Помню случай», — рассказывает Евдокия Романовна, — «когда немецкие оккупанты спасались бегством через наш огород, а Саша, немного разобравшись с оружием, стал стрелять куда попало. Он отчаянно «строчил» по сторонам в бегущих немцев и совершенно случайно… убил немецкого офицера! Сначала немцы подобрали убитого военачальника и несли его на палатке, но потом бросили его прямо в нашем огороде. Когда все утихомирилось, мы подошли к трупу, скинули его с палатки и сняли с него рукавицы на резинке. Эти трофеи мы принесли домой. Мама из военной палатки сшила мне платье, а рукавицы стали моей…обувью. Резиночки крепко держали их на ногах, и даже после войны я ходила в них в школу. Так  Александр научился стрелять. Его позже забрали на фронт связистом, но всего через три месяца мы получили похоронку: «Погиб на боевом посту за Родину», ему было всего 16 лет…»

После войны Евдокия снова пошла в первый класс. Не было ни ручек, ни тетрадей. Дети собирали повсюду обрывки газет, т.к. не на чем было писать; чернила делали из травы – просто отжимали ее руками через марлю; а вместо перьев использовали палочки, которые выстругивали из веток.  В школу ходили только те, у кого было в чем ходить. Родители учеников мяли руками глину и намазывали ей землю – так получался относительно однородный пол в школьном классе. «Часто мои ботиночки – рукавицы намокали, подошва прилипала к полу, оставляя большие вмятины. Тогда учительница заставляла меня замазывать глиной те места, где я оставляла вдавленные следы», — вспоминает Евдокия Романовна.

Война уготовила членам ее семьи разную участь. Один из старших братьев был угнан немцами в Германию на принудительные работы на военный завод. История его возвращения на родину заслуживает, на мой взгляд, особого внимания. Когда в Германию заходили советские войска, немцы, покидая свои города, старались уничтожить пленных, чтобы никто не узнал, чем они занимались на местных заводах. Ночью слабых, голодных, еле живых людей, вывозили грузовиками за пределы предприятия и сбрасывали в придорожную канаву. Под утро бульдозер зарывал их живьем: люди кричали, стонали. В числе этих людей оказался и старший брат Евдокии со своим другом. Друг был более крепким, он сумел выползти из канавы и с помощью лозы вытащил брата Евдокии. Это было очень опасно, так как немцы все время «просвечивали» местность мощными прожекторами. Долго друзья в полубессознательном состоянии уползали от этого страшного места, всякий раз, замирая от вспышек всевидящих прожекторов. А, когда рассвело и стоны,  доносившиеся из-под земли утихли, оказалось, что они не ОТ траншеи, а ВДОЛЬ нее. Обессиленные они впали в забытье…

Когда рассвело, измученных мужчин подобрали на машине американские военные, погрузили их в фургон и позже определили в передвижной госпиталь на колесах. Мужчины были настолько истощены, что им еще неделю не давали кушать, иначе они бы умерли от несварения желудка, поэтому их отпаивали питательной жидкостью — глюкозой (растворенным в воде сахаром). Только спустя несколько дней им стали потихоньку добавлять в рацион маленький хлебный мякиш, тонкий кусочек сыра и кашу. Таким образом, пленников подлечили и отправили на Украину. «Родина встретила своих сынов суровым приговором, зачислив их во «враги народа», и мужчины были отправлены в Донецк отрабатывать преступление перед Отечеством на угледобывающих шахтах». – рассказывает Евдокия Романовна, — «В то время, если человек попадал в плен, он автоматически становился «предателем». Когда в 1947 году 20-тилетний старший брат вернулся в отчий дом, он был уже очень больным человеком, ноги его не слушались… Тяжелое было время. Мама после войны опухла от голода. Помню, председатель колхоза выписывал на нашу семью, так называемую макуху (спрессованную из семечек массу). Мы и этому были рады. Мама разбивала макуху и всем давала по кусочку. Картошка не успевала завязаться, уже ее подрывали и варили похлебку. Так хотелось кушать! Когда мама родила 13-го ребенка, ее пригласили в сельский клуб для торжественного поздравления со званием «матери-героини». Мы, дети, очень надеялись, что ей хоть немного денег дадут, но мама вернулась с медалью и…картиной, изображающей дыню и арбуз на фоне бахчевого поля. Так в те времена награждали «матерей-героинь» …»

С 12-ти лет Евдокия трудилась. Целых 4 года она выполняла тяжелую  хозяйственную работу в семье с тремя детьми: вела хозяйство, варила кушать, стирала, корову доила. Она вернулась в родное село, когда ей было уже 16 лет. После этого в ее жизни были годы работы в разных совхозах. Один из них – Табаксовхоз —  располагался в Белогорске. Там осуществилось ее давнее желание – она заработала деньги, на которые купила себе кофточку, платок  и, самое главное – ПЕРВЫЕ (!) в ее жизни резиновые сапоги (уж очень хотела девушка навсегда забыть о немецких варежках, которые носила вместо обуви). Красивая, нарядная она приехала домой в отпуск.  Увидев своих сестер в обносках, она сняла с себя все обновки и отдала им.  Сама же надела их кирзовые старые сапоги, фуфайку и клетчатый платок. «Когда я уезжала, зарезали кабанчика и меня нагрузили продуктовой поклажей – домашними яйцами и мясом. Все это я увозила в Табаксовхоз для пропитания, ведь я снова осталась раздетой. Мне было стыдно в таком виде в общежитие заходить и я, груженая снедью, пряталась в кустах, пока не стемнело. Поздно вечером я решилась зайти в свою комнату, девчонки меня не узнали. Подумали, что какая-то нищенка – попрошайка пришла… Расхохотались сначала до слез, а потом стали все вместе…плакать». Прошло время, Евдокия перевелась в крымский совхоз им. Полины Осипенко на сбор винограда. Здесь и условия работы были лучше и зарплата выше. Со своим будущим мужем, она познакомилась в театре Луначарского, куда ее, ударницу труда, послали от совхоза на праздничный концерт. Виталий был весельчаком, он жил в Севастополе, работал на радиозаводе. После свадьбы Евдокия устроилась на работу в госпиталь, где проработала лифтером 30 (!) лет, вплоть до 2000 года. Единственный сыночек молодоженов прожил всего 4 дня… Виталий тяжело переживал эту утрату, стал безбожно выпивать, от чего и скончался спустя несколько лет.

Евдокия Романовна всегда горячо верила в Бога и по ее молитвам судьба уготовила ей исполнение  благородной миссии воспитания любимого племянника. Однажды, приехав в родное село, она увидела 16-летнего сына своей сестры, которая попросила: «Возьми Вову в Севастополь! Он школу закончил, а больше учиться-то в селе негде…» Евдокия согласилась и в течение трех лет заботилась о нем, как о собственном ребенке. Парень закончил Гагаринское училище по специальности рулевого сигнальщика, отслужил в армии, женился и стал самостоятельным человеком, главой семейства. Он никогда не забывал  тетю Евдокию, помогал ей материально, пока сам не заболел. На сегодняшний день он перенес несколько операций, его частично парализовало, и Евдокия Романовна осталась без какой-либо поддержки близких родственников. Она неустанно молится за их здравие, тяжело вздыхая и поминутно приговаривая: «Не дай Бог, сохрани и помилуй!..»

 

Помогаем сильным!

Евдокия Романовна нуждается в нашей поддержке и внимании. Для поддержания ее здоровья необходимы следующие медикаменты: фезам, карсил, каптоприл, панкреатин, каптопрес. Желающие помочь могут перечислить денежные средства по следующим реквизитам: Банк Получателя: Российский Национальный Коммерческий Банк (ПАО), К/С № 30101810335100000607 в отделении Банка России по Республике Крым, БИК — 043510607, ИНН — 7701105460, КПП — 910201001. Счет получателя — 30232810440002000004, Наименование получателя — РНКБ Банк (ПАО). Назначение платежа — пополнение карты  № 6054700069098561 (пробелы в номере карты не допускаются). ФИО Держателя Романенко Евдокия Романовна.

                                                                                 

Автор очерка  Мищенко Наталия