Главная - Необходима помощь - Ефанова Любовь Сергеевна

Ефанова Любовь Сергеевна

Ефанова Любовь Сергеевнаefanova

 

Социальный сирота — это ребенок, который имеет биологических родителей, но они по каким-то причинам не занимаются его воспитанием и не заботятся о нем. Если вспомнить историю, станет понятным, как дети становились социальными сиротами. Во времена голода в первые годы после гражданской войны (1921−22 гг.) появилась масса безнадзорных детей, своего рода социальных сирот. Позже страна плодила сирот массовыми раскулачиваниями, репрессиями, войнами. В сталинские времена детские дома пополнялись за счёт детей репрессированных. Совершенно понятно, что и во время Великой Отечественной войны проблема социального сиротства приобрела новое качество — этому способствовали разруха, бедность, а также гибель взрослых от рук врага или от голода. Кроме того, женщины, которых угоняли на работы в западные страны, теряли детей во время эвакуации. Тем удивительнее сегодня общаться с социальными сиротами, которых бросили наши современники – родители, никогда не знавшие ни войны, ни голода, ни разрухи, ни репрессий.

Людмила родилась в селе Джанкойского района. Мечтала стать врачом, но поступила в педагогический институт в городе Азов. Там повстречала веселого паренька, Юрку, от которого через два года родила сыночка, Мишеньку. «Когда Юра узнал о моей беременности, обрадовался, но жениться на мне не мог», — вспоминает Людмила Ивановна, — «Он женился на сибирячке, которая приехала в Азов и не захотела жить с мужем – вернулась назад в Сибирь. Там создала семью. Ни Юра, ни его бывшая жена так никогда и не оформили официальный развод, поэтому сын родился под моей фамилией. После рождения ребенка моя мама забрала нас в Красноармейск, чтобы помогать мне с младенцем. Мы жили отдельно от родителей, я принципиально не хотела, чтобы моя семья была на иждивении. Родители были по тем временам довольно обеспеченными людьми: отец заведовал пекарней, в которой мама работала старшим пекарем. Я устроилась работать в школу. Мы переехали зимой, посредине учебного года, поэтому преподавателем меня не взяли, и я стала работать пионервожатой, а муж – на заводе токарем. Юра  оказался транжирой, уехал к друзьям в Азов, прогулял все семейные деньги, потом вернулся, но я не простила».

Молодая женщина после распада семьи не отчаивается, берет отпуск и уезжает в Севастополь к родственникам. Снова пытается устроиться учителем. Но безрезультатно, ведь в военном городе жены офицеров, как правило, были или педагогами или докторами. Людмила решила не терять времени  — она уезжает в село Орловка и устраивается работать на виноградники. Спустя 4 месяца ее ждет знакомство с будущим супругом: «Это был красивый военный. Но говорят: «С красоты воду не пить».  У меня было назначено свидание с одним капитаном возле Дома Офицеров, но мой будущий супруг оказался смелым парнем. Он просто подошел ко мне и, не взирая на то, что я жду другого, представился, а через три месяца сделал мне предложение. Мы поженились и он, первым делом, усыновил моего годовалого  сына. У всех его товарищей были дочки, и он тоже очень хотел девочку. И у нас родилась девочка – копия мужа – и по характеру и внешне – волосы, вьющиеся, как барашка. Хорошенькая девочка была».

Такова история рождения Леночки, появившейся на свет в любви и согласии. Леночки – желанной родителями дочери, которой предстоит родить трех дочерей — красавиц и оставить каждую из них в трехмесячном возрасте на руках своей матери. Ну а пока, это школьница, хорошистка, активистка, председатель (!) совета дружины. В пятом классе у нее обнаружили предрасположенность к туберкулезу, и маме пришлось отправить ее в интернат, где ребенка на протяжении трех лет и лечили и учили. Надо отметить, что Лена училась с усердием, стала комсомолкой и поступила в строительный техникум. Мама была против: «Нельзя тебе в техникум идти, не женская это работа. Дочь не послушалась, а спустя два года после прохождения практики заявляет: «Не буду больше учиться! Что мне на стройке делать? Смотреть как мужчины курят и матом ругаются?» И не пошла на третий курс! Я огорчилась: «Не хочешь учиться – пойдешь работать!» и устроила ее на швейную фабрику Нины Ониловой. Дочери в это время 17 лет, она была абсолютно нормальным человеком. У Лены был очень красивый подчерк, поэтому ее следующим местом работы стала гидрография. Она работала корректором и быстро освоила работу с картами, брала подработки. В этот период она почувствовала себя очень востребованной. Стала получать дорогие подарки от заказчиков и начала немного выпивать. Вскоре гидрография распадается, и дочь подается в торговлю. А продавец из нее никудышный! Ей нельзя в руки деньги давать, они уходят, будто  сквозь песок. Получалось, что она торгует не в достаток, а в убыток. Мне не раз приходилось покрывать большие долги дочери. По тем временам десятки тысяч долларов».

 В 21 год Лена знакомится на танцах с будущим супругом, от которого через год рожает свою первую дочку, Наташу. «Расписались они еще до рождения дочери», — вспоминает Людмила Ивановна, — «Муж Лены был тунеядцем с золотыми руками и дурной головой, он имел востребованную профессию газосварщика, но так и не реализовал себя в жизни. Вторую дочку, Машу, Лена родила от Сергея, неадекватного выпивающего мужчины. Такой, к сожалению, был выбор моей дочери. С первым мужем она, как говорят, разбежалась, но не разводилась. Ее работа стала носить периодический характер, выпивки же стали постоянными. Это было начало деградации. Лена жила с предыдущими мужчинами – отцами своих дочерей и в это время родила еще одну девочку – Люба. Я думаю, тоже от Сергея, уж больно похожа девочка на него. Любочка родилась шестимесячной, 1 кг 450 грм, рост 26 см. Когда Лена принесла ее домой – это был маленький комочек с двумя глазками. У дочери был такой закон: в три месяца от роду она бросает своих детей. Попросту оставляет их мне и пропадает. Уходит гулять. Исчезает на годы. Потом внезапно может прийти. Как правило, чтобы что-то украсть, если на выпивку денег не хватает. О детях не заботится. Я внучек как могла воспитывала — приходилось работать в «Севтеплосети» по будням, а по выходным – идти торговать, чтобы как-то прокормить девочек. Брала вещи на реализацию и продавала на рынке. В это время дети были под присмотром моей мамы. Только подтянем ребенка до школьного возраста – дочь опять рожает! Со стороны отцов никто никогда нам не помогал. Если бы не мама! Это она их подняла! Я все время работала, может быть поэтому упустила среднюю внучку – она стала курить, дышать клеем, а сейчас место ее нахождения неизвестно, думаю, она бродяжничает где-то с мамой. Виню себя, что недосмотрела!»

Люба все время росла без маминой любви, без ее внимания. Иногда мама появлялась, но с ребенком не общалась. Всякий раз ее визиты были неожиданными. Старшая дочь Наташа, у которой уже подрастает маленький сынок, ее совсем не признает: «Мама недавно заходила к нам в гости. Мы ее не воспринимаем. Она ведет асоциальный образ жизни. Это опустившаяся, спившаяся женщина, внешний облик которой просто страшный. Выглядит она очень плохо: голос прокуренный, лицо все черное. Я стесняюсь и не хочу показывать ее своему ребенку. А вот Любонька у нас – девочка хорошая, добрая. Я ее с Машей нянчила с самого детства, они были на гномиков похожи. Можно сказать, что в этом плане я стала мамой очень рано – не когда сына родила, а когда надо было присматривать за младшими сестрами. Помню, хотелось идти гулять с подружками, а надо было ухаживать за малышками. Я всегда ходила в школу на родительские собрания, потому, что бабушке ходить тяжело. Во мне что-то материнское уже в те годы проснулось. Я чувствовала себя  маленькой мамой, несмотря на то, что нам с сестрами всегда не хватало материнской любви, точнее, мы ее просто не познали. Рядом были только бабушка и прабабушка. Бабушку мы никогда «мамой» не называли… А когда мама приходила, воспринимали ее, как чужого человека».

В 2003 Лену лишили родительских прав. Людмила Ивановна оформила опеку на девочек, нужно было их как-то содержать: «Сын видел, что я просто убиваюсь на работах, берусь за любые возможности подзаработать. Очень было трудно. В 2002  я уже ушла на пенсию, появилась копеечка от государства. В школу люба пошла в шесть лет. Раньше она мечтала стать врачом, а сейчас, по-моему,  чего-то другого хочет, планирует доучиться в школе до 11 класса, чтобы поступить  институт. Люба очень общительная девочка, с детства гибкая, спортивная. Жаль, что отдать ее в спортивную школу не было никакой возможности – надо же было ребенка водить туда, а некому было…»

Я встретилась с Любой и она рассказал мне о своей нелегкой жизни: «Я не воспринимаю маму, как родного человека. Моя мама – это бабушка. Она любит меня, хоть и никогда мне об этом не говорила. Я просто всегда знала и понимала по ее глазам, что любит. Она заботится обо мне и о сестрах. Она самая лучшая воспитательница в мире. На маму я не обижаюсь, папу почти не помню, последний раз его видела, когда мне было лет семь… Поэтому, хочешь – не хочешь, а моя мама – это бабушка.»

Я спросила о школьной жизни девочки и узнала о том, что в школе ее отношения со сверстниками не складываются: «В классе нет взаимопонимания между учениками. Каждый сам за себя. Есть группа высокомерных ребят, которые, задают общий тон в классе: могут обидеть – толкнуть, ударить, обозвать, телефон забрать, тетрадку в воздух запустить… Могут подговорить одноклассников – и они тебя будут просто игнорировать. Это очень обидно, когда тебя не замечают, относятся, как к пустому месту. Такие вещи происходят не только со мной. Я-то еще могу за себя постоять! В нашем классе есть еще две девочки, у которых нет родителей. Только у них они умерли…  Мы более- менее вместе держимся, общаемся, как-то нас, видимо, объединяет это сиротство».

Я спросила, хочет ли Люба иметь нарядные платья (ведь она, как вы видите на фотографии, очень красивая девушка), семью, детей. Она меня удивила: «Я о платьях даже не мечтаю. Привыкла ходить в брюках и шортах. Много времени провожу во дворе, где такая одежда более удобна. О семье рано думать, но детей заводить не хочу. Ну, может быть одного, мальчика… Главное для меня – получить профессию, я хочу стать адвокатом или юристом, учиться и жить в Крыму».

Ребенок, потерявший родителей — это особый, по-настоящему трагический мир. Как же хочется, чтобы все у этой девочки в жизни сложилось, чтобы исполнились все ее мечтания, и чтобы она всей душой захотела и смогла стать настоящей женщиной, способной дать будущее своим детям!

Помогаем сильным!

«Любе нужна помощь», — говорит ее бабушка, — «Мы выбились из финансового графика, и я сегодня, как инвалид второй группы, даже не могу лечь в больницу, потому что под  моей опекой находится Любонька. Старшие внучки уже, слава Богу, совершеннолетние. Денег не хватает, несмотря на то, что внучка получает пособие по смерти своего биологического отца».  Все желающие помочь Любе (новой одеждой (рост 152 см), обувью (размер 36), деньгами, продуктами) могут связаться с моей помощницей Юлией по тел. 050-55-88-764

Автор очерка Наталия Мищенко